Китайский царевич Алмамбет чужеземец, пришелец, для киргизов он "безродный калмык», «китайский раб"; но он первый из дружинников Манаса и главная опора его власти. Поэтому положение, занимаемое им при дворе хана Манаса, вызывает зависть и недоброжелательство старой родовой аристократии кир гизов, вождей родов и племен. К их числу относится нойгут Чубак, сын Акбалты, один из лучших богатырей Манаса. Чубак тоже не "подданный" Манаса, а самостоятельный племенной вождь, союзник, добровольно подчинившийся внуку хана Ногоя. Поэтому при случае он может напомнить властителю о своих правах и заслугах. Он говорит Бакаю, которого Манас, чтобы успокоить гнев своего разго рячившегося молодого соратника, послал к нему с почетными дарами: "Если ты и Манас происходите от Ногоя, то я веду свой род от Нойгута. Я с тринадцати лет пришел к Манасу и с того времени до сих пор я был его казатташем (сподвижником в походе), если он садился на коня, табакташем (сотрапезником) в походной еде и ел с ним из одного блюда. Я все время был предан и верен ему, всегда во всем подчинялся. Сколько раз я спасал его в страшных схватках! Неужели твой Манас более велик, чем Чубак? Разве Нойгут уступает Ногою?"
И здесь устами мудрого Бакая сказитель осуждает строптивого племенного вождя, который свои личные, эгоистические интересы ставит выше интересов общенародных. Бакай поучает Чубака: "Если мы отделимся от Манаса и свергнем его, мы сами погибнем, расколемся на сорок племен, распадется наша держава, растерзают нас враги, потеряют киргизы Талас".
3. Рядом с изображением военного быта существенное место в "Манасе" занимают картины мирной жизни киргизского народа, в особенности пиры и общественные праздники. Такие праздники и пиры, в соответствии с обычаями, сопро вождают в "Манасе" все основные этапы человеческой жизни: рождение ребенка, свадьбу, похороны; они превращаются в общенародное торжество после победы над врагом. На таком "сорокадневном пире", в присутствии гостей из многочисленных связанных между собою родов и племен, вспоминаются обычаи старины, знаменитые витязи соперничают друг с другом в еде и питье, и в богатырских воинских состязаниях в конских соревнованиях (байге), стрельбе в цель, борьбе, состязании на копьях (сайыш) и т. п., сказители воспевают славу героев. 
В "Манасе" Орозбакова серия таких народных празднеств и пиров сопровождает развитие сюжета от рождения героя до его смерти; в особенности же широко развернутая картина пира обычно заканчивает каждый очередной "поход" и венчает победу, одержанную над "неверными". Некоторые из этих пиров надолго остаются в памяти участников либо удалью проявленной на состязании, либо столкновением между отдельными богатырями и соперничающимися родами, завязкой новых конфликтов и сюжетных осложнений. Но самостоятельное сюжетное значение, как отдельный узловой эпизод, имеет только знаменитая тризна ("караш"), которую устраивает, при ближайшем участии Манаса, молодой Бокмурун по своему приемному отцу Кокетею, старому соратнику Манаса.
"Поминки по Кокетею" принадлежат к числу наиболее популярных эпизодов "Манаса" и многократно засвидетельствованы в песенной традиции, в частности старыми записями Валиханова и Радлова. Бытовой реализм этого раздела эпопеи вполне может соперничать с героикой "великого похода" и наводит на мысль о подлинном событии далекого прошлого, впоследствие героизованном в народном воспоминании. Праздник, с его старинными народными обычаями, играми и воинскими состязаниями, является как бы смотром, объединяющим в одной широкой эпической картине всех многочисленных участников действия грандиозной эпопеи. На похоронную тризну хана, в соответствии с обычаем, съезжаются не только все киргизские племена и их союзники, но и соседи-иноплеменники, калмыки и китайцы с их вождями.
В сюжетном развитии "Манаса" поминки Кокетея являются важным поворотным пунктом. Вслед за сценами воинских состязаний, между лучшими бойцами - "мусульман" "язычников" борьбой Кошоя с киргизским великаном Джолоем и поединком на копьях самого Манаса с китайским богатырем Конурбаем, в которых оба раза киргизы побеждают своих противников, разыгрываются кровавые столкновения между хозяевами и иноплеменными гостями. Гости ведут себя вызывающе, во время грандиозной байге силой отбивают призы у победителей, состязание переходит в кровопролитную битву за угнанные Конурбаем киргизские табуны, в которой побеждают Манас и его дружинники.
С другой стороны, поминки Кокетея в версии Орозбакова еще раз показывают могущество и силу Манаса в их апогее: Манас выступает здесь как госпо дин и неограниченный повелитель над киргизами и союзными с ними тюркскими племенами, с чертами патриархального властителя, уже перерастающими в феодальное самовластие. Здесь же намечается повод для личного недовольства (столкновение с Урбю и др.), для межплеменных распрей, для справедливых жалоб на тяжкое бремя, которым многомесячное пиршество Манаса и Бокмуруна легло на киргизские аилы.
Таким образом, и заговор мятежных ханов и последний "Великий поход" Манаса на Бейджин одинаково подготовлены в грандиозной экспозиции "Поминок по Кокетею".