Высокую оценку роли "Манаса" в истории киргизского народа и его значения для современности дала "Правда", которая писала в связи с декадой киргизского искусства в Москве:
"Народ, изведавший всю горечь нищеты и рабства, не только не утратил своего извечного гордого стремления к свободе, но и создал величественный эпос, гигантскую сокровищницу поэтических сказаний и песен. В киргизском народном творчестве отражены исторический путь народа, его горе и радость, надежды и печали. Киргизские барды-акыны и сказители "Манаса", этой "Илиады" киргизов, несли от кочевья к кочевью, от села к селу свои вольные песни, вселяли мужество в сердца, пробуждали ненависть к поработителям. В богатырских образах Манаса и Семетея народ олицетворил свою мощь, придавая им луч шие черты своего собственного облика, отвагу и честность, любовь к свободе, верность в дружбе, мужественную стойкость в борьбе с врагами".*)
Как всякое произведение устного народного творчества, героический эпос создается и хранится в живом народном предании благодаря искусству народных сказителей, его творцов и исполнителей. Поэтому для понимания "Манаса", как произведения народного поэтического искусства, огромное значение имеет изучение сказителей эпоса.
Сказители "Манаса" носят название "Манасчи". Они являются в большинстве случаев певцами профессиональными, однако нередко соединяют исполнение "Манаса" и других эпических песен с более широким репертуаром лирической или народно-обрядовой поэзии.
В противоположность обычному у большинства других, в том числе и у тюркоязычных народов, исполнению эпоса, киргизские сказители поют "Манаса" без сопровождения каким-либо музыкальным инструментом; руки певца во время исполнения эпической песни остаются свободными, сопровождая ее содержание своеобразной, нередко чрезвычайно изобразительной мимикой.
Текст "Манаса" целиком стихотворный, в отличие от распространенной в эпосе других среднеазиатских народов смешанной формы, чередующей прозу со стихом. Размер короткий силлабический стих, 7-ми или 8-ми сложный, с метрическим ударением на последнем слоге: это, по-видимому, древнейшая форма тюркского эпического стиха. Господствует конечная рифма, объединяющая несколь ко стихов подряд и тирады различной длины. Изредка, но не регулярно, встречаются строфы (в четыре или в три стиха). В отдельных стихах конечная рифма может отсутствовать, но зато рядом с ней нередко встречается рифма срединная и в особенности начальная, обычно в форме аллитерации начальных звуков нескольких соседних стихов. Вместе с обильными повторениями и многочисленными случаями синтаксического параллелизма стихов эти разнообразные звуковые повторы сообщают киргизскому эпосу большую звучность и музыкальность.

-------------

* Ц.О. "Правда", 1939, 26 мая № 144 ("Праздник советского искусства".)