Среди сказителей "Манаса" различают две категории. Репертуар сказителя низшей категории, простого ырчы, ограничен выученными им отрывками и может быть исчерпан в 7-10 исполнительских вечеров. Такие певцы, подобно греческим рапсодам, являются популяризаторами эпоса. В настоящее время это, за малыми исключениями, преобладающий тип певца. Настоящий манасчи, сказитель высшего класса, может исполнять "Манаса" не повторяясь, в течение нескольких месяцев, иногда полгода, развертывая или сжимая свое повествование по желанию слушателей, в ряде случаев приспособляя содержание песни ко вкусу и требованиям аудитории. При этом развертывание, обогащение стилистическими подробностями всегда считалось важнейшим признаком высокой поэтической квалификации певца. В самом "Манасе" упоминается легендарный певец Джайсан, который одно украшение юрты воспевал полдня. С этой любовью сказителей и их аудитории к эпической амплификации связаны в значитель-ной степени и масштабы "Манаса".

Певцы-импровизаторы являются не просто исполнителями, но творцами своего варианта "Манаса", конечно в рамках общей традиции его сюжета и образов. Текст киргизской эпопеи является чрезвычайно текучим. Повторные записи, сделанные у одного и того же певца, обнаруживают весьма значительные различия как бы разные переложения одинакового или сходного содержания. При обучении своему искусству такой певец заучивает не связный текст, а как бы сценарий, известную последовательность эпизодов и ситуаций, а также традиционные "общие места", эпические клише (вроде богатырской скачки, описа-ния битвы, похвалы оружию, коню и т.п.); в остальном он создает исполняемый им текст в процессе пения, варьируя его в соответствии с характером аудитории, иногда вводя те или иные новые подробности или даже эпизоды *).

Конечно, подобное новотворчество, носящее характер импровизации, возможно лишь в рамках определенной, прочно сложившейся традиции сюжетов, мотивов и образов, постоянных стилистических формул, эпитетов, сравнений, фразеологических оборотов и т. д., которыми поэт-импровизатор пользуется как своего рода готовым поэтическим языком.
Творческие варианты сказителей в условиях дореволюционного времени должны были неизбежно отражать и растущую социальную дифференциацию киргизского народа. Сказитель, сам обычно выходец из народной среды, иначе исполнял старинную эпическую песню в народной аудитории, чем перед пред-ставителями феодально-родовой верхушки, султанами и манапами, которые по свидетельству биографий сказителей, охотно привлекали к себе на службу знаме нитых манасчи. Идеология этой среды сказалась на процессе частичной феода-лизации народного эпоса превращением Манаса в могучего феодального власти теля и мирового завоевателя и растущей мусульманизацией некоторых позднейших версий.

-----------------------------------

* См. В. Радлов «Образы», гл. Ѵ, предисловие, стр. ХУ-ХУП